Время в долг - Владимир Казаков

– Очень рад! – неожиданно тихо ответил тот. – Я недооценил вас. Вы оказались твердым орешком. По-моему, вы неплохо показали бы себя на месте Кроткого. Как смотрите на предложение?

– Отрицательно.

– Ну-ну, не посчитайте это очередной взяткой… Еще сообщаю вам приятную новость: на днях вручением наград окупят ваши старые заслуги. Постараюсь обставить это попышнее… Приятную новость надо обмыть! – Терещенко нажал кнопку.

Мария выглянула и сразу принесла бутылку минеральной воды.

– Теперь вздремну. Много ходил по столице. Накупил домашним кучу тряпок, гостинцев и смертельно устал.

Самолет сильно швырнуло в сторону, бросило вниз. Пассажиров слегка оторвало от кресел. Терещенко открыл глаза.

– Вот так! – сказал он. – Четверть века болтаешься между небом и землей, четверть века видишь небо через винт, а, уходя на пенсию, получишь те же сто двадцать. М-да…

Саратов встретил самолет низкой облачностью, напитанной снегом. Видимо, отказала одна из станций слепой посадки, и экипажу приказали уйти в зону ожидания. Полчаса кружили над дальней приводной радиостанцией. Вышел командир корабля и что-то шепнул Терещенко.

– Сообщите, что на борту я! – сказал тот.

Командир корабля ушел на свое место, и через минуту самолет начал снижаться. Из вязкой угольно-черной мглы облаков выскользнули над городом, похожим на огромный ковш, засыпанный светлячками. Посадочная полоса высветлилась рядом неоновых ламп. Они стояли ровно, как солдаты в строю, изредка подмигивая разноцветными глазами. Летчики посадили тяжелую машину почти неслышно.

– Прилетели, Романовский, – сказал Терещенко и повернулся к подошедшей Марии.

– Товарищ командир, с вас один рубль тридцать копеек.

– Не понял!

– За выпитый кофе. Как пассажиру вам положено бесплатно одну порцию.

– Вот-вот, – заворчал Терещенко. – Как пассажиру… Я же на вас приказ подписывал, старшей бортпроводницей сделал, а вы мелочитесь!

– Хорошо, я сама заплачу.

Терещенко рывком вынул из кармана пятерку.

– Получай! А то в очередном фельетоне крохобором вы ведут!

– Возьмите сдачу.

Терещенко, небрежно ссыпав монеты в карман, направился к выходу. Романовский, добродушно посмеиваясь, отправился за ним.

На перроне Романовского окружили товарищи. Здесь был Кроткий с Марфой Петровной, Семен Пробкин, Василий Туманов, Илья Борщ и еще несколько пилотов легкомоторной эскадрильи.

– Такая встреча мне?

– Пришли принять от Марии Пробкиной заказанные подарки для новорожденного! – Борщ повел рукой в сторону ребят.

– Кого, кого?

– Василек родил сына, Борис Николаевич! – сказал Семен.

– Три восемьсот без одежды! – подсказал Василий.

– Тогда поздравляю, родитель! Как Светлана?

– Завтра выписывается. Уже подходила к окну. Мы передали ей кучу вкусных штуковин и одежду, но штанцы и рубашонку почему-то вернули.

– Какие штанцы?

– На сына.

Романовский обнял Василия и хохотал от души. Потом отвел его в сторону и спросил:

– Как назвали пацана?

– Илья объявил конкурс на имя. Премия – ящик московских сосисок!

– Как Марфа Петровна? – шепотом спросил Романовский.

– Все нормально, – сказал подошедший Кроткий. – Вася, принимай груз, а мы не спеша двинемся к стоянке такси, машину схватим.

– А твоя «Волга»? – спросил Романовский.

– Терещенко на ней домой уехал. Но ты не подумай, что я ему предложил, он сам обратился с просьбой.

– Бесхитростный ты человек, Миша! – засмеялся Романовский. – Внука-то будем обмывать?

– В шесть. Завтра. Устраивает?

– Мы с Машей зайдем за вами, Борис Николаевич! – крикнул Семен Пробкин, высунув голову из-за груды свертков, моментально наваленных ребятами ему на руки.

Романовский увидел, Как к печальной Марфе Петровне подошел Аракелян, и вместе с Кротким направился к ним.